Убежал двигатель! Бывало и такое...Автор Ирина Биктимирова

  • 7 ноября 2009 года я ехал в п. Актюба. Мой бывший ученик Замиль Муртазин - заслуженный работник нефтяной и газовой промышленности РСФСР - пригласил меня на новоселье. Минуя азнакаевский перекресток, я вспомнил, что в этих местах расположена деревня Кызыл Чишма. В 1951-52 годах я работал в ней старшим оператором нефтепромысла № 1 треста «Бугульманефть». В это же время родился мой первый сын, которому сегодня было бы 58 лет. К сожалению, ни моих коллег, с которыми тогда работал, ни сына (погиб в Сибири) уже нет в живых.

    В Актюбу я ехал с двумя внуками. Свернув на обочину, мы остановились. Внизу, как на ладони, лежала Кызыл Чишма. События и люди тех лет ярко впечатались в мою память…

    Кызыл чишма

    В сентябре 1951 года я принимал у буровиков скважину № 19 рядом с п. Карабаш. Это была очень мощная скважина около дороги на Альметьевск, у реки Зай. Я проработал там до ноября, а когда началось строительство товарного парка, передал свои полномочия старшему оператору А.К. Мухаметзянову, так как был назначен старшим оператором на скважину № 29 в деревню Кызыл Чишма.

    В день моего отъезда на новое место работы в Карабаш из Кызыл Чишма приехал мой предшественник Ризатдин Галеев, впоследствии тоже известный нефтяник. Его привез председатель колхоза этой деревни Гали Минебаев. В красивый тарантас председателя был запряжен горячий, быстрый жеребец, который должен был домчать нас из Карабаша в Кызыл Чишму.

    В то время ни дорог, ни мостов не было. Мы поехали мимо д. Кудашево, где через р. Зай перекинулся деревянный мостик. Жеребец шел очень резво, и я даже волновался, как бы не упасть с тарантаса. Десятикилометровое расстояние мы преодолели довольно быстро.

    Председатель привез меня к себе домой. Там нас явно ждали: по всему дому разлился аромат испеченного бэлеша, на столе - вспотевшая поллитровая бутылка «Московской». В то время такую водку ставили только высоким гостям и большому начальству.

    Тогда председатель колхоза был широко известным, уважаемым человеком. Так как снабжение села техникой было слабое, мы - нефтяники - частенько в этом плане выручали сельчан. Поэтому авторитет председателя и старшего оператора среди сельчан был очень высок.

    После застолья я отправился на квартиру, где до меня жил Ризатдин. Дом был большой, чистый, что мне очень понравилось. А об умении хозяйки хорошо готовить я был наслышан заранее.

    На скважине

    На следующий день я пошел на скважину. Расположена она была в метрах 500-600 от деревни, а так как жил я на ее краю, то на работу добирался очень быстро. Особенно удобно это было при аварийных случаях, а тогда они случались нередко.

    Операторы по добыче нефти собирались каждое утро. В те годы на каждой скважине работали по 3-4 ученика. Мы готовили их для будущих скважин. Коллектив наш был интернациональным: татары, русские, чуваши. Был и один азербайджанец.

    На территории скважин все было чисто, аккуратно, прибрано. Насос для откачки нефти располагался в кирпичном здании. Чуть в сторонке, в землянке, находилась наша культбудка, здесь же - рация «Урожай», по которой мы держали связь с руководством нефтепромысла. Каждый день в 7 часов утра, независимо от того, будни были или выходные, старший оператор должен был докладывать заведующему нефтепромыслом (тогда Г.В. Кострюкову) о положении дел: сколько добыто, откачано. Это было строго обязательным. Если подобного не происходило, ответственные сурово наказывались.

    С коллегами у меня довольно быстро сложились хорошие отношения. В основном это были участники Великой Отечественной войны. Работа спорилась. Проблем с трудовой дисциплиной в то время не было. Хотя операторов и не хватало, за нарушения наказывали строго.

    На скважине все было отлично за исключением одного: двигатель насоса для откачки нефти был очень старым. Часто меня поднимали по ночам, так как не могли его завести. Помню, назывался он НД-22 (нефтяной двигатель). Как впоследствии выяснилось, старый насос попал на скважину в то время, когда ее запускали, а под рукой ничего не оказалось. Пришлось поставить двигатель от старой деревенской пилорамы.

    На теле двигателя находился шар, который мы нагревали с помощью паяльной лампы, вращали маховик, поступало горючее - двигатель заводился. Таким образом два раза в сутки мы откачивали нефть в Ромашкино.

    Лом не помог

    1952 год, весна. Все было хорошо. Я обучал нефтяному делу троих учеников. Они были понятливыми, быстро усваивали полученные знания. Но вот проблема с двигателем, конечно, беспокоила. Я каждое утро звонил заведующему нефтепромыслом и говорил, что двигатель плох, и как бы чего не случилось. В ответ он меня успокаивал и говорил, что с Харьковского тракторного завода буквально на днях подойдет партия новых двигателей.

    Своих ребят я предупредил заранее, что с «движком» может случиться все, что угодно: и в разнос может пойти, и после отключения горючего работать, пока не разлетится...

    Апрель. Все кругом подсыхало. Только по оврагам еще стояла талая вода. Помню, была суббота. В 3 часа утра меня подняли - пришел оператор Бари абый.

    - Беда! - только и сказал ранний гость.
    - Что случилось?
    - Двигатель пошел в разнос. Топливо я выключил, но он продолжает работать.

    Когда я вышел на улицу, все было тихо, хотя обычно шум от работы насоса бывает слышен. Не торопясь вставало солнце. Я понял, что случилось то, о чем я постоянно предупреждал…

    Мы быстро шли к насосу. Я расспрашивал Бари абыя о том, что он предпринял. Как выяснилось, он отключил горючее, попытался перекрыть воздух, но двигатель продолжил работать в разнос. Про себя я отметил, что оператор принял верное решение - отключил насос, работающий на откачку.

    - Да, я еще дверь ломом подпер на всякий случай, - добавил Бари абый, когда мы подошли к насосной. Перед нами открылась картина: дверь и часть стены отсутствуют, лом, изогнутый в виде восьмерки, валяется рядом. Двигателя внутри помещения не было. Надо отметить, что скважина находилась на пригорке, внизу протекала речка. Так вот, земля от насосной до берега речки была будто вспахана фантастическим плугом.

    Я срочно доложил о случившемся руководству. Сказав пару крепких слов, Геннадий Васильевич спросил, нет ли человеческих жертв и велел немедленно появиться в конторе - из Харькова пришли двигатели.

    Новый двигатель

    Я надел резиновые сапоги, взял вещмешок и отправился пешком в Новую Письмянку. Пройти предстояло километров тридцать. Дважды путь мой преграждала большая вода в оврагах. Миновав Карабаш, через Иркен довольно быстро добрался до Новой Письмянки.

    Заведующий нефтепромыслом Кострюков и главный инженер Ким встретили меня с тревогой, многочисленными расспросами. Они немедленно вызвали механиков, слесарей, подготовили трактор. Погрузив на него новый двигатель, во главе с механиком промысла Иваном Станюковым и слесарями мы отправились в обратный путь. Я захватил для своих ребят продукты: крупу, макароны, конфеты.

    Когда мы подъехали к деревне, смеркалось. Сразу взялись за дело. Разрушенную стену ребята уже практически восстановили.

    Нефть мы откачали в емкость, чтобы в следующий раз уже откачать насосом. Тогда простой скважины карался самым жестким образом.

    После установки новый двигатель запустился довольно быстро. Как сейчас помню, выкрашен он был в зеленый цвет. Я доложил руководству, что работа завершена, нефть откачана, скважина не простояла.

    Потом все вместе пришли ко мне. На столе нас ждали суп-лапша, бэлеш, гусятина. Водку я предусмотрительно привез из Новой Письмянки, когда закупал продукты. На следующее утро ребята уехали обратно, причем захватили с собой остатки от корпуса «сбежавшего» двигателя и не переставали удивляться.

    За время моей работы в Кызыл Чишма в нашем коллективе сложились теплые крепкие отношения. Наш сплоченный коллектив всегда ставили в пример остальным, несмотря на то, что от Новой Письмянки мы работали в приличном отдалении…

    С тех пор прошли годы. Из перводесантников, как нас называет начальник НГДУ «Лениногорскнефть» Р.С. Нурмухаметов, приехавших 27 июля 1949 года на землю, где начиналась большая татарская нефть, в живых осталось всего четверо. Благодаря вниманию со стороны руководства ОАО «Татнефть» в лице Ш.Ф. Тахаутдинова и НГДУ «Лениногорскнефть» в лице Р.С. Нурмухаметова мы имеем возможность ежегодно встречаться с последующими поколениями нефтяников, вспоминать прошлое, строить планы на будущее.

    А об этом случае со «сбежавшим» двигателем слышали, между прочим, многие нефтяники, только не знали, где это произошло. Да уж, бывало и такое...

    © Ирина Биктимирова, журналист, газета «За нефть», НГДУ «Лениногорскнефть»